Вечером турецкие и русские солдаты сошлись у костров, пели разные песни, пили кофе, морковный чай, а иногда коньяк, который был у турецких солдат.
Васяткин побывал в турецких окопах. Ему устроили торжественную встречу. Насовали подарков и с триумфом проводили назад.
— Да здравтют — урусь — ревалюси! — кричали янычары, обнимая русских солдат и восторженно бросая в воздух свои красные фески.
Через несколько дней на позицию приехал член дивизионного комитета. Он официально заключил с турецким командованием договор о перемирии и прекращении военных действий.
* * *
В полку усилилось дезертирство. Солдаты целыми десятками, нагруженные вещевыми мешками, патронами, с винтовками в руке, и днем и ночью шли по дорогам к ближайшим станциям. Без билетов устраивались на поезда, ехали на север, в Россию.
Никакие уговоры не действовали. Полк понемногу таял. По этому вопросу собрали митинг. На нем долго и горячо обсуждали, как дальше быть. Дивизионные, бригадные комитеты предлагали прекратить дезертирство всеми мерами и ждать конца переговоров с штабом армии и Временным правительством. В дивизионном комитете было решено заручиться поддержкой других дивизий армии. Но на тот случай, если бы эта поддержка не оказалась возможной и Временное правительство будет настаивать на продолжении войны, то самовольно сняться с фронта и всей дивизией эвакуироваться в глубь страны.
Полковой митинг подавляющим большинством решил подчиниться предложениям дивизионного комитета и ждать, но со своей стороны солдаты полка решили послать делегатов в город, деревню и столицу с тем, чтобы эти делегаты, вернувшись в полк, рассказали бы, что они видели своими глазами в России.
Делегатами от полка выбрали Щеткина, Хомутова и Васяткина. Васяткин должен был поехать в центр Закавказья, Щеткин — в Москву, а Хомутов в свою Дарьевскую волость.
Полковой митинг постановил также силой задерживать дезертиров и возвращать их в полк.