— Конечно, навербовали. Я скажу вашим в комитете. Сколько езды-то?
— Железной дорогой полсуток.
— Так я поеду. Завтра утром буду там, а ночью возвращусь обратно.
— Езжай, езжай. Газет свежих привези да литературы. А я тут поработаю с ребятами. Нужно подготовить их, чтобы нетрудно было им без нас работать. Ведь мы, как выбранные от полка, уедем с тобой в бригадный комитет.
— Ну, ну, работай.
* * *
Попрощавшись с товарищами, Нефедов зашел в свою палатку за вещами. Когда он уже собрался выходить вон, то вдруг услышал чей-то стон и будто плач.
«Кто же это такой плачет?» — подумал Нефедов и оглядел палатку. Стон, казалось, шел от угла, заваленного мешками с мукой и солью. Он заглянул за мешки.
На земле, в пыли и грязи, лежал каптенармус Урюпенко и стонал. Лицо Урюпенко было иссиня-желтое, а гласа на выкате.
— Чего тебя черти занесли сюда? — спросил Нефедов. — Что, нездоровится?