— И дали?
— Сначала не пускали. Сиди, говорят, дома. Документ у тебя есть, мол, дезертирский. Чего еще? Да не на такого напали. Я как стукну боньбой по столу. Ну и отдали. Иди, говорят, чорт с тобой, коли головы своей не жалко.
— То есть куда иди?
— Да на войну — известно куда.
— Так ты ж — дезертир… Тьфу… Запутал, окаянный.
— А чего путаться — известно. Дома работать надыть. Труд черный. Другое дело в моем приятном положении. Вот приеду я, скажем, в часть. Встречают меня — ну, как брата родного. Раскаиваешься? — спрашивают. Как же, — отвечаю. Ну, тады мне обмундировку новенькую, суточных и еще чего. А я поживу малость — да в другую часть. А надоест воевать, еду, значит, домой. Вот и сейчас домой навострил лыжи. Ну, домой явлюсь… и так и далее. Веселая жизнь. Война теперь плевая.
Обалдел Нефедов, не знал, что ему сказать в ответ. Он сплюнул на сторону, взял соль и отошел к своему вещевому мешку.
Закусывая хлебом и мясом, Нефедов усиленно соображал — хорошо или плохо то, что солдаты дезертируют. С одной стороны, подрыв дисциплины. С этим Нефедов не мог примириться никак. А с другой стороны, лозунг правильный дан: «Кончай войну». Как сделать, чтобы и войну кончить и дезертирства ее было бы?
Случайно взгляд его уперся в огромный плакат, висевший наискось от него у забора. На этом плакате большими жирными буквами значилось:
Кто ты? Раб Вильгельма . Холоп Николая ? Тогда сиди и жди праздника тиранов И будь проклят. Или ты русский революционер? Так встань же и торопись на фронт. Там кровью истекает свобода. Или то, или другое. Не смей колебаться! Революция зовет тебя в свои батальоны. Скорей к оружию! Еще не все потеряно. Запись добровольцев принимает губернский комитет по организации добровольческой революционной армии в городе Б.