— Ваше благородие! Курды анафемские — вот на утесе там. Наших на выбор бьют. Снять бы… — говорила одна широкая темная безликая фигура другой, ростом повыше.
— Вечно ты врешь, Нефедов. Не старший унтер, а трепло. Ну, откуда тут курды? Какие там курды? Протри глаза. Просто турки из Айрана бьют.
— Никак нет, ваше благородие. Курды бьют, — звучал почтительно убеждающий голос. — До Айрана далече — не попасть туркам. Да и по огонькам видно, что курды. Человек пять сидят на скале. И лупцуют. Уже двенадцать наших ухлопали… Снять бы, ваше благородие.
— Курды? Странно, — раздумчиво-протяжно сказала фигура повыше. — Не с ветром ли занесло их к нам?.. Отчего дрожишь, Нефедов?
— Страсть как холодно, ваше благородие. Шубейка не греет, а морозно. Ребятам, в цепи которые, — совсем худо. Тридцать человек за ночь отмороженных.
— Да, свежо. На, спирту выпей — согреешься.
— Покорно благодарим, ваше благородие. Не пью, а выпью, так и враз застыну. Три ночи не спамши… поход.
— Ну, как знаешь, а я вот пью, и ничего. Так говоришь, курды? Ну что же, снимем их… Пойдем.
Обе фигуры осторожно двинулись вниз по склону холма, скользя на обледенелых камнях. Тот, что пониже ростом, поддерживал на ходу другого, поминутно оступаясь, рискуя свалиться в глубокую пропасть.
Так долго шли они, чутко прислушиваясь к звукам, заполнявшим горные ущелья.