— Браво, браво, господин полковник!
— Алексею Сергеевичу ура!
— И сестриц бы сюда бы милосердных… А, господин полковник?
Филимонов знаком подозвал к себе другого денщика и что-то шепнул ему.
Сергееву пить не хотелось, но пили все, и он, точно повинуясь общим порядкам, налил из ближней бутылки полкружки коньяку и залпом выпил. Его сосед, капитан Черемушкин, заметив, что он пьет, одобрительно похлопал его по плечу.
Сергеев заулыбался.
— Шампанского? Шампа… а-а-а-а! — крикнул каким-то приглушенным голосом полковник. Его крик дружно подхватили несколько голосов: — Шан-ского!
Сергеев, все еще улыбаясь, вместе с остальными поддержал этот крик, причем у него выходило не «шампанского», а «шанского» или «сашкого».
Денщики принесли в скатертях два вороха яблок, сушеного винограда, конфет и два ящика, из которых выглядывали золоченые толстые головки бутылок с шипучим вином. В это же время со смехом, шумом, писком в палатку ворвались восемь раздушенных женщин в довольно примятых платьях. Их тут же расхватали по рукам.
Какая-то сильно напудренная полная особа впопыхах бросилась на колени к ошеломленному Сергееву. Но потом, быстро разглядев его убогую, засаленную шинелишку, грязный ворот гимнастерки без пуговиц, быстро выскользнула из его рук и так же стремительно уселась на коленях батальонного Черемушкина.