— Польский корпус считает своевременным самые жестокие меры.
— Да, на них нужно пойти.
— Но, господа, какой позор: армия, великая русская армия — за шпионов большевиков… и не хочет воевать!
— Проклятая революция, она всех разложила. Не на кого опереться. Нет возможности открытой вооруженной борьбы.
— Неужели ж все кончено?
— Ну, нет! Положение не настолько безысходно. Предстоит еще жестокая борьба. Слушайте, господа. Я собственно вызвал вас с целью порассказать вам кое-что.
— Мы догадывались. Ждем с нетерпением, Глеб Евсеевич.
— Чернь городов сейчас бунтует. Власть слаба, может рухнуть в любую минуту, и, вероятно, рухнет. После того как русскому патриоту, генералу Корнилову, не удался план введения порядка в стране путем личной диктатуры, на подавление смуты вооруженной силой рассчитывать теперь — ребячья затея.
— Но почему же? Ведь есть же верные части. Ну, например ударные батальоны.
— Нет верных частей, к сожалению. И после того как само Временное правительство грязно оскандалило Корнилова, нет лиц авторитетных, мужественных и способных, призванных разрешать государственные вопросы. Войско на стороне большевиков. Чернь идет за лозунгами большевиков.