— Но что же делать? Как нам бороться?
— Есть верные способы. Об этом я хочу вам сказать. Необходимо предоставить событиям развиваться. Пусть даже большевики захватят власть. Это, конечно, ужасно. Но это восстановит страну против них, и больше двух-трех дней они не продержатся. Ведь дело, в сущности, не в большевиках, а в массах грязного сброда столиц. Их-то и возьмем мы под обстрел.
— Утопия это, Глеб Евсеевич.
— Каким образом можно?
— Чрезвычайно просто. Есть выработанный генеральный и гениальный, к слову, план. Наша ставка — на голод и развал хозяйства. В первую голову на голод и разруху в столицах. Мы не дадим туда больше хлеба. Так — шахтовладельцы не дадут угля и руд. Акционеры железных дорог и пароходных компаний остановят транспорт. Мы изолируем их. Они будут у нас, как крысы в мышеловке. Банки не дадут денег. Чиновники государственных учреждений или уйдут, или останутся, но в этом случае будут всячески тормозить работу. В городах, особенно столичных, в первые же дни наступит кошмарный голод и безработица. Застынут фабрики и заводы… И тогда его величество народ или, вернее, грязный сброд, чернь сама перевешает большевиков, всяких жидов и социалистов и запросит пощады. Вот тогда-то рядом твердых и решительных мероприятий мы всегда отобьем охоту у черни к бунту.
— Отлично.
— Еще бы. Эксцессы нам не страшны. Они, разумеется, возможны. Жизнь многих из нас подвергнется смертельной опасности. Но ставка — монархия и порядок — стоит всяческих жертв.
— Великолепно… и как просто.
— Гениально! А это уже решено разве?
— Решено безоговорочно и бесповоротно. Приближается холодная зима. Революционеры, городские жиды будут дохнуть, как мухи, от холода, голода и эпидемии.