— Да чего искать, пойдем обратно.
В помещичьем доме было полно крестьян. Что только попадалось под руки, тащилось ими во двор: и ковры, и занавеси, и мебель, диваны, стулья, столы, гардины, шкафы, картины, посуда. Ничем не брезгали крестьяне.
Вот двое бородачей, ухватившись за рояль и чувствуя, что им не унести его, в сердцах опрокинули инструмент на пол. Жалобно зазвенел всеми струнами черный ящик.
— Ишь, тоскует по помещику, — со смехом крикнул один из них и ударил по крышке рояля топором.
На улицу тащили кровати, сундуки, книги, вешалки, костюмы, зеркала. Крестьяне вбегали запыхавшись, брали первую попавшую вещь, выволакивали ее во двор, и передавали ее членам своих семей.
В подвалах нашли большие запасы вин в бутылках и бочках.
Отбив горлышки бутылей и выбив днища бочек, вино распивали тут же.
Когда в комнатах ничего, за исключением разбитого рояля, не осталось, дом подожгли. И даже тут около десятка крестьян облепили карнизы и, выбив стекла, снимали оконные рамы, обдирали железо карнизов.
Дом горел ярким костром. Толпа, захмелевшая от вина, разрушительного азарта, вдруг вспомнила о помещичьих лошадях и о скоте. Точно по команде, разделившись на две равные части, крестьяне хлынули к ферме, где помещался скотный двор, и к конскому заводу. На несколько секунд солдатам удалось задержать толпу. Но потом они были оттиснуты в сторону, и толпа бросилась в конюшни к стойлам. Брали ту лошадь, корову или быка, которые стояли ближе всех. В несколько минут весь помещичий скот расхватала по рукам.
Толпа начала понемногу убывать.