— Благодарю.
…Мягко покачивался пульмановский спальный вагон. Голова Сергеева покоилась на груди Тамары Антоновны. Он говорил.
— Забудем о прошлом. Мы теперь едем с вами, как муж и жена. К чему условности?
— Да, Витя, — улыбалась женщина. — И главное — никто не может помешать. Я так довольна. Противный, почему вчера не пришел?
Между поцелуями и порывами страсти женщина говорила:
— Витя, приезжай ко мне. У нас прекрасный дом. Перебудем вместе это смутное время. Что нужно нам, кроме любви. Приедешь, милый? Другую не полюбишь?
— Постараюсь, дорогая, — отвечал Сергеев, но в воображении своем он рисовал образ другой женщины, в снежно-белой с красным крестом косынке. Сергеев вздыхал, еще крепче прижимался к женской груди, и ему хотелось сделать больно этому пышному телу.
* * *
— Видал, друг, как зайцы прыгают? Вот это и есть самый лучший способ голосовать за мир.
— Как так?