* * *
— Погоди. Сейчас вызову парня.
Друй быстро скрылся за углом большого кирпичного здания. Щеткин присел у забора в ожидании. Шумел завод. Клубы дыма заволакивали собою корпуса. Голова Щеткина переполнялась новыми мыслями.
— Если Временное правительство — враг народа, тогда надо свергнуть. По-военному надо: один взвод туда, другой сюда. Офицеров, кто против, перестрелять. Объявить мир, солдатам по домам, хорошо… а куда же я пойду? Бездомный. Хомутов, небось, по хозяйству ударил, с женой завозился. Забудет скоро про все. А парень хороший. Жалко. Что это Друй не идет? Матросы — народ боевой, а тоже ждут. Сунули бы кораблики, да по городу по Питеру. Тоже говорят только. А хлеба нет, баранка рубль стоит. Как живет народ!
Подул ветер, стал накрапывать мелкий дождь. Щеткин поднялся. Чтобы согреться, он принялся быстро шагать вдоль забора. Наконец из-за угла вышел Друй в сопровождении человека небольшого роста с приплюснутым лицом, одетого в синий рабочий костюм.
— Заждался, брат, — сказал матрос. — А это мой приятель, механик Стрельцов Никита. Большевик. Он тебе все объяснит и куда нужно сводит. А тут, брат, дела горят.
— Зайдемте вот в сад, покурим да поговорим, — предложил Стрельцов.
В саду они примостились на мокрой скамье. Пожелтелая листва пластами валялась на земле. Рыжая трава вымокла и пригнулась. С голых веток деревьев струились дождевые потоки.
— Как же у вас тут, рассказывай, Стрельцов, — смахивая со щеки каплю дождя, спрашивал Друй.
— Очень даже отличные дела.