— Меры приняты. Недостаток оружия — их слабость. Кремлевский арсенал в наших руках. Они запоздали.
— Слышите, стрельба идет. Целый бой. Это же невозможно.
— Ну, а как военно-революционный комитет, все еще ходатайствует?
— Наше счастье, что военно-революционный комитет — это сборище уголовных преступников — выжидает, как видно, трусит, и ведет переговоры.
— Нужно немедленно предъявить им ультиматум. Или — или. Пока у них мало оружия.
— Ультиматум готов. Завтра вводится военное положение. Вот послушайте текст.
Полковник взял со стола бумагу и начал читать ее:
ГРАЖДАНЕ, ТОВАРИЩИ!
С сегодняшнего дня командующий войсками Московского военного округа, согласно постановлению комитета общественной безопасности, объявляет Москву на военном положении. Все попытки соглашения с большевистским военно-революционным комитетом, которые делал комитет общественной безопасности, ни к чему не привели. Несмотря на все уверения, он не вывел из Кремля отказывающуюся повиноваться воинскую часть, и было допущено самое широкое расхищение оружия, пулеметов и снарядов из разных мест и снабжение ими большевистских организаций. В городе идет усиленная погромная агитация. Захватываются комиссариаты, типографии, гаражи; расхищаются склады с оружием. Все это ведет к усилению анархии и произвола в Москве, и комитет общественной безопасности, сознавая всю тяжесть лежащей на нем ответственности, санкционировал в Москве и Московском округе военное положение.
— Но Кремль занят? — спросил Филимонов.