— Да. Но нам нужно известить именно таким образом, потому что мы выжидаем ответа от командования казачьего полка. У нас, правда, есть твердая уверенность, что казаки будут с нами. Но очертя голову мы действовать не намерены. У нас заготовлено и другое воззвание. Мы его опубликуем, как только получим сведения о благоприятных результатах переговоров с казачьим полком. Если желаете, я его прочитаю вам.
— Просим.
— Вот оно.
Перепелкин взял со стола другую бумажку и, откашлявшись, прочитал ее:
Кремль занят. Главное сопротивление сломлено, но в Москве еще продолжается уличная борьба. Дабы, с одной стороны, избежать ненужных жертв и чтобы, с другой, не стеснять выполнения всех боевых задач, по праву, принадлежащему мне на основании военного положении, запрещаю всякие сборища и всякий выход на улицу без пропусков домовых комитетов. Все граждане приглашаются немедленно уведомить меня по телефону о всех домах, где в окнах или на крышах засели вооруженные люди. Предупреждаю, что в ответ на выстрелы из домов последует немедленный пулеметный и артиллерийский обстрел их. Обращаюсь к чувству сознательности граждан помочь избежать всех лишних жертв. Командующий войсками Московского военного округа
— Вот как выяснится положение, мы немедленно предъявим ультиматум и беспощадно раздавим смутьянов. Кстати, я забыл сказать еще, что церковный собор, заседающий сейчас в Москве, целиком на нашей стороне. Митрополит Тихон обещает всяческое содействие церкви.
Сергеев сидел в углу кабинета в мягком кресле, слушал, как за окном разгоралась стрельба, и волновался.
— Чорт знает что. — Поручик вскочил, точно на пружинах. — Господа, мы в осажденной крепости. Кажется, все выяснено. Наше место не здесь, а там, где стреляют. Нужно ускорить события. Довольно совещаться.
— Успокойтесь, господин поручик. Не будем учить друг друга, — мягко остановил его Перепелкин. — Поверьте, командование знает обстановку и принимает верное решение. Это вам, как моему адъютанту, должно быть хорошо известно. Странно, что вы волнуетесь. Перестрелка пустяшная. Это забавляются юнкера.
— Я не могу быть здесь спокоен, когда там идет бой.