— Погодите, Сергеев, я вам вынесу лекарство. А то как бы вы не побеспокоили раненых.
Сергеев, не возражая, остановился перед входом и, казалось, задумался. Он уже дрожал всем телом, чувствуя каждой частицей его все проникающую сырость.
Прошло немного секунд, откинулся полог палатки. В отверстие показались голова и рука сестры.
— Вот, нате, — шопотом сказала она, — выпейте сейчас же… Да не бойтесь, не горькая. Ну!
Сергеев послушно взял из рук ее какие-то лепешки и мензурку с водой. Быстро проглотил лекарство и растроганно произнес:
— Спасибо вам, Анастасия Гавриловна, за участие и доброту. — И неожиданно для самого себя он поцеловал ее теплую тонкую руку.
— Не надо, Сергеев, — почти крикнула сестра. — Это не хорошо. Скверно. Не будьте похожи на всех этих пьяных офицеришек… Мне неприятно… тошно…
Сергеев хотел сказать ей в ответ что-то хорошее, искреннее, но голова и рука сестры уже исчезли в темной кабине. Сергеев постоял минуту, стряхнул грязь и поплелся вдоль лагеря разыскивать палатку своего взвода.
* * *
Морозная, ясная, лунная ночь еще ничего не уступила близкому дню. Ярко сияли нежные многоцветные звезды. Вымерзшая за ночь земля куталась в лунную дымку. Притихшая природа еще спала крепким, покойным сном, а N-ский пехотный полк уже делал второй короткий перевал в пути.