Сергеев молча надел мокрую, грязную шапку и, не говоря ни слова, сам не зная зачем, двинулся следом за женщиной.
— И не стыдно вам, Сергеев, — между тем говорила сестра, — так по-свински напиться? Ну, на кого вы теперь похожи? Боже мой, весь в грязи!
— Это я упал, — заявил сконфуженный Сергеев.
— Упал. Ну, конечно. Но от вас за версту сивухой разит. Вот почему упал.
Немного прошли молча.
— Ах, Анастасия Гавриловна! — Голосу Сергеева дрогнул. — Тоска взяла, вот и выпил. Ну, разве это люди?.. А солдаты в грязи, как скоты, а нравственнее живут.
— Тяжело, Сергеев. Я понимаю. Только вы больше не пейте, слышите? Надо быть мужественным. Ведь я не пью, а мне не легче. Не легче, а трудней. Вы видели сами.
— Вы хорошая, но…
— Ну, вот и вы будете хорошим, и никаких «но» не должно быть.
Молча подошли они к большой палатке. Из глубины ее неслись стоны и бредовые выкрики. Это был походный полковой лазарет.