— Проваливайте.
Подошли красногвардейцы, жизнерадостные и говорливые.
— Товарищи, занимайте эту комнату и вот ту.
— Да там же люди.
— То не люди, а эсеры. Выметайте их, и весь разговор.
— Это можно, раз эсеры.
— А не нагорит нам? — спросил Стрельцов, когда комнаты были освобождены и предоставлены гвардейцам.
— Нет, не нагорит. Правильно поступили. Вчера вечером я толковал с членом ревкома, с товарищем Кворцовым, — успокоил его Щеткин. — У него такие же мысли.
— Да, Кворцов, — хороший большевик.
— Большевик. Таких, говорит, всех в шею, соглашателей. Молодец.