Вон женщина, подобрав раненого подростка, шла вместе с ним назад, и белый головной платок ее краснел оранжевыми пятнами. Там старик — с выбитым глазом, из которого вместо слез лились рубиновые струи, здесь — полный силы рабочий, как видно маляр, в испачканном красном фартуке, обессилев, ползет на четвереньках, но стреляя вперед, стараясь не отстать от боевых товарищей.
На секунду задержался Щеткин. Оглядел площадь, на которой шло сражение. Точно море в свирепую бурю, волновалась она черными волнами рабочих масс, бесстрашных, полных волн к победе. И какими жалкими в этот миг показались ему перекатистые трели винтовок и пулеметов. Что они перед этой непобедимой массой — не больше как стакан воды на извергающийся вулкан!
— Вперед!
— Братцы, напирай!
— Ура, за свою власть!
— За советы!
— Смерть врагам, смерть юнкерам!
— Уррра! У-р-р-р-а!
Трат-та-та-та! Бух-ух! — гневно взрывались ручные бомбы.
— Ура, ура — вперед!