— Дядька, ложись… скорей подберут!
— Чего, — прохрипел в ответ рабочий и сплюнул сгустком крови. — Ложись сам. Я те дам ложись. Мы ранеными не ляжем… до последнего… пока не положат — не лягу!
— За советскую…
— Эх — берем.
Но вражеская пуля оборвала хрип. Изо рта ручьем потекла кровь. Боец упал, но и здесь винтовки не выпустил из рук. Желая помочь, подбежал к нему Щеткин. Но глаза сраженного с такой напряженной силой впились в его глаза, что без слов понял Щеткин их последнюю волю.
Казалось, говорили они: «Не задерживайся — вперед… вперед».
«Вот это… да», — подумал Щеткин и, расстреливая патроны в сторону противника, помчался вперед.
Сотни и тысячи темных, окровавленных красногвардейцев бежали рядом с ним. Падали, вновь вставали, страшные, покрытые кровью, и продолжали наступление.
Вот один с раздробленной кистью левой руки напрягал усилие, чтобы стрелять одной правой рукой. Вот другой, с лицом, превращенным в кусок алого мяса, захлебываясь, хрипло кричал:
— Даешь, за советы!