— Ничего. Погожу отдыхать.
— Ну, как знаешь. Я бы тебе советовал на часок. Ведь на тебе лица нет. Наша берет. Скоро сопротивление юнкеров будет сломлено. Еще только в Кремле да в думе юнкера держатся. Да ты присядь. Ишь, шатаешься.
— Очень тут в ревкоме офицеров много. Откуда они и почему не арестованы?
— Не догадываешься? Победа наша. Вот они и явились предлагать свои услуги.
— Нельзя верить офицерам.
— Мы и то не особенно каждому доверяем. Но иным доверяем. Даже больше. Руководить наступлением на Кремль мы поручили одному офицеру.
— Вот и зря.
— Нет, не зря. Нельзя сказать, что все офицеры контрреволюционны. Иные с нами. Есть между ними и большевики. Нет правил без исключения. К тому же тех из офицеров, которым мы доверяем, организация достаточно проверила.
— Другое дело. А как дела по России, товарищ Кворцов?
— Трудно судить нам сейчас о всей России. Но в Питере дела отличные. Там, под руководством Ильича, провели восстание по всем правилам военного искусства. Заранее выработали план. По плану заняли почту, телеграф, вокзалы и другие стратегические пункты. Флот помог к тому же. Но слушай, Щеткин, — ты шатаешься… Ступай, приляг на диване. Да стой… Держись!