— Милый, милый…
…Сергееву не спалось. У него пересохло во рту, в голове мчались мысли, словно туча песка в бурю.
«У нее есть деньги… Много. Сто пятьдесят тысяч. На что ей столько! Я имею право на часть денег. Ведь я спас и деньги и ее. А вдруг не даст? Ну, что тогда? Разве отнять? Нет, невозможно. Будет невероятный шум, крики, позор. Нет, нет, ни за что. Тут нужно что-то другое».
Рядом с ним лежало горячее, полное женское тело. Рука Тамары Антоновны безмятежно покоилась на его груди. Но он уже не чувствовал в ней женщины и всей существом своим тянулся к той — княгине.
«Ну, содержанка… Что ж из этого! Обольстительная женщина. Что перед ней Чернышева или эта Преображенская? Куча навозу и жемчуг. Нет, она должна быть моей во что бы то ни стало».
Лаской разбудил он Тамару Антоновну.
— Послушай, милая. Я завтра уезжаю.
— Разве? Куда? — женщина зевнула.
— В командировку.
— Надолго?