— Может быть, навсегда.
— Ну, уж и навсегда. Увидимся еще. Но как это неприятно.
— Тамарочка, я беспокоюсь за тебя.
— Это напрасно. У меня есть друзья и средства. Но спи, мой милый мальчик. Мне ужасно спать хочется.
Женщина повернулась к нему спиной, сладко чмокая губами, снова заснула.
— А, вот как ты, — зло прошептал Сергеев. — Мой отъезд для тебя безразличен. Я просто один из многих, принадлежавших тебе. Нет! Я дорого обойдусь тебе. Я возьму твои деньги, грязная баба.
В номере — темно. Еле светится красный ночник. Сквозь штору окна просвечивается рассветная синь.
Сергеев осторожно соскользнул на пол, на цыпочках подошел к креслу, на котором лежало платье Преображенской. Торопливо порылся в нем. Вот ключи. Он осторожно, все время оглядываясь на спящую, подошел к чемодану, открыл его, достал ридикюль и вынул из него пакет с деньгами.
«Нет, все не возьму, — решил он. — Оставлю ей половину».
Сергеев начал отсчитывать деньги, торопясь, сбиваясь со счета и снова пересчитывая бумажки. Вдруг чья-то рука вырвала у него деньги. В ужасе он оглянулся. Перед ним стояла полунагая Тамара Антоновна.