Спрошенный тряхнул кудрями.
— Дела идут, как по маслу. Мы уже нагнали дивизию. Теперь всей оравой будем двигаться дальше.
— Как здоровье Драгина?
— Плохо. Сходи, навести его.
— Где он?
— В последнем вагоне. Там наш полковой лазарет.
…Неподвижный Драгин, с обескровленным землистым лицом, большими, переполненными болью глазами посмотрел на Василия и попытался улыбнуться. Но лицо исказилось гримасой страдания.
— Ты тоже здесь? — полушопотом сказал он. И закашлял, отхаркиваясь кровью.
— Ему нельзя говорить, — шепнула стоявшая возле сестра.
Но Драгин услышал ее слова и возразил: