Но Драгин уже не отвечал. Он впал в забытье.
— Волосы те же… Цвет, длина, — шептал Гончаренко.
— Но нет, не может быть. Если бы она была с ним, то зачем ей улыбаться… Нет, это был другой. А если это был он? Нет, нет. Но если да?.. Тогда какой же ты, Гончаренко Василий, подлец. Нет. Не может быть. Ведь она улыбалась!
* * *
Сергеев и Баратова, прибыв в Б., остановились в номере той же гостиницы, где до своего отъезда в Москву проживал поручик.
Обратный путь на юг пролетел, как минута счастья. Отдельный мягкий вагон, доставленный Викжелем в распоряжение Сергеева, был заполнен переодетыми офицерами, московскими банкирами, промышленниками, их семьями. От обыска и осмотра вагон был совершенно защищен подложным документом от Совета народных комиссаров. С должностными лицами советской власти, попадавшимися на пути, вел переговоры один Сергеев. Он имел при себе фальшивый мандат на имя уполномоченного Совнаркома Сергеевского Виктора Терентьевича, едущего по особо секретным заданиям в Закавказье.
Все время дороги пассажиры мягкого вагона чувствовали себя, как дома. Тяжелые шторы на окнах скрывали внутренний вид вагона. А в нем шел непрерывный кутеж.
Сам Сергеев находился в порыве безмерной страсти, как в забытье. Вино, болезненно-страстные ласки, опять хмельная влага, горячее, напружиненное женское тело, выкрики, бессвязный лепет, волнующие стоны. Временами Баратова напоминала ему большого дикого зверя, больного человеческой страстью. Ему все больше и чаще доставляю нестерпимое, режущее мозг наслаждение до отеков мять, царапать мягкую, но упрямую резину женских мышц. Он не встречал сопротивления. Даже напротив, Ирине Львовне, казалось, была приятна эта физическая боль, и чем она была сильней, тем страстней отдавалась она.
Баратова в совершенстве знала искусство страсти и держала Сергеева все время в состоянии бесконечной любовной жажды.
Были в дороге и дела. Но все они заключались в том, чтобы, по заранее выработанной инструкции, в известных местах страны высаживать офицеров, снабжая их фальшивками, деньгами, и личным вооружением. Это происходило главным образом на Украине, на Дону и Кубани. Полковник Филимонов, со сформированным в Москве, штабом, высадился на станции Кавказской для следования в Екатеринодар и незамедлительной организации там офицерского переворота.