Гончаренко молчал.
— Я подурнела? Я больше тебе не нравлюсь?
— Перестань, Маруся. Что ты все об этом?
— Но, Васенька, я же люблю тебя.
— Не хочу я любви. Ненавижу ее. Один обман. Да что ты ко мне все с любовью пристала. Сказал, не хочу — и будет. Иди, лучше за ранеными ухаживай.
— Нет, не любит, не любит, — шептала в эти минуты Маруся вслед удаляющейся стройной фигуре.
* * *
Среди солдат Гончаренко чувствовал себя отлично.
Пьяная радость носилась в вагонах — домой!
— Эх, да домой! Повоевали. Ну-ка, давай, расскажи, Василий, чего-нибудь, — кричали солдаты, завидев его.