— Нет, так будет.
Но денег Тихомирову не дали.
* * *
Дороге, казалось, не было конца. Прихотливо извивалась она пыльной лентой между скал и обрывов, пересекала горы, лезла в небо.
Уже целые сутки мчался автомобиль, фыркая гарью. Сергеев спешил. Азарт борьбы оттеснил в нем все прежние чувства, и даже страстные ласки Баратовой не вызывали в нем прежней болезненной жажды.
«Вперед, туда, где все готово к восстанию, где штаб Добрармии и слава. Вперед, к победам».
В двухместном дорожном «фиате» было временами свежо и тряско. Жалось к нему уже надоевшее женское тело. Сергеев, точно по обязанности, временами ласкал его, иногда воспламеняясь на минуту.
Вместе с шофером сидел вестовой Дума, наряженный в голубую тужурку и серую кепку. Все время пути он ухитрялся крепко спать, уткнувшись носом в воротник, и пробуждался только затем, чтобы поесть.
У руля сидел офицер-самокатчик, одетый в костюм пилота.
— Когда же конец дороги? — не вытерпев крикнул ему Сергеев.