— Известно, расколотят, — безразлично поддакивал солдат Черноусов, хохол с лукавыми подмигивающими глазами.
— Только какие там приказы? Не на позиции ведь. Идет, скажем, враг, крикнешь: — хлопцы, на коня. И пошла рубка. Вот что дорого.
— Товарищи, это не по-военному, — доказывал Нефедов. — Так не воюют.
— Так разве ж эго война? — отвечал Борщов. — Это молодецкая забава.
— Как воевать без единой связи, разведки и охранения, — продолжал свое Нефедов. — Везде русские, — так и своих переколотишь.
— Как переколотишь? — возражал Воронин, хитро улыбаясь. — У нас ведь красные банты и ленты, а у них белые. Слепой отличит, где свои, а где чужие.
Сколько ни доказывал необходимость централизации Полноянов, успеха он не достиг. Так и решил итти на противника вместе, а драться каждой части отдельно.
В заключение, когда разговоры окончились, поднялся молчаливый Тихомиров из Черноморья.
— Братцы, — сказал он, — хоть мой отряд и не выступит сейчас, но зато потом выступят, когда неустойка будет. Деньги нужны, нужно раздать станичникам жалованье, а их тридцать тысяч человек.
— Но отряда-то нет, чего врешь, — возразили ему.