Находились в революционной армии Северного Кавказа и такие начальники из офицеров, как Воронин — казак, например, что одним глазом своим косил на совет, а другим на штаб добровольческой армии корниловцев и алексеевцев.
И каждый начальник — царь и бог, и каждый воин отряда — свободный гражданин.
Тщетно старались присланные из центра товарищи спаять воедино всю эту вооруженную силу, тщетно бились, помогая им, Нефедов, Васяткин и Гончаренко. Объединение в централизованную армию не клеилось.
В штабе главнокомандующего Ратамонова заседали перед выступлением. Были тут члены краевого ревкома и все начальники отрядов. Говорил блондин, присланный из центра — товарищ Полноянов.
— Друзья, армия без единого руководства — каша.
— Каша, — поддакивал ему главнокомандующий Ратамонов, высокий сивоусый казак в черном бешмете. — Братцы, мне подчиняйтесь. Что сказал штаб, то и делайте, того и бейте.
— Так-то оно так, да надо с солдатами посоветоваться, — цедил сквозь зубы бывший офицер Воронин, красавец-казак в белоснежной черкеске. — Кого постановят товарищи-бойцы, того и бить будем. Мы — выборные начальники.
— Раз кадет, офицер или другая мразь — бей и никаких приказов, — возражал матрос Борщов, бородатый мужчина в морском бушлате.
— Верно, братишка! — и хлопал по плечу матроса Друй.
— Товарищи, — продолжал Полноянов, — надо сообща. По одному нас всех расколотят.