— Врешь! — Лицо Нефедова пылало огнем. — Врешь, врешь! Дурака, думаешь, нашел? Я — стреляный воробей.
— Нет, не вру я. На вот, почитай. Видишь, здесь написано: двадцать восьмого февраля, а теперь июнь месяц.
Нефедов нерешительно, точно боясь обжечься, дрожащими руками взял смятый лист бумаги, который Васяткин извлек из-за голенища сапога. С напряженным вниманием прочитал следующее:
«К НАСЕЛЕНИЮ ПЕТРОГРАДА И РОССИИ ОТ СОВЕТА РАБОЧИХ ДЕПУТАТОВ Старая власть довела страну до полного развала, а народ до голодания. Терпеть дальше стало невозможно. Население Петрограда вышло на улицу, чтобы заявить о своем недовольстве. Его встретили залпами. Вместо хлеба царское правительство дало народу свинец. Но солдаты не захотели итти против народа и восстали против правительства. Вместе с народом они захватил оружие, военные склады и ряд важных продовольственных учреждений. Борьба еще продолжается, она должна быть доведена до конца. Старая власть должна быть окончательно низвергнута и уступить место народному правлению. В этом спасение России. Для успешного завершения борьбы, в интересах демократии, народ должен создать свою собственную властную организацию. Вчера, 27 февраля, в столице образовался Совет рабочих депутатов из выборных представителей заводов и фабрик, восставших войсковых частей, а также демократических и социалистических партий и групп. Совет рабочих депутатов, заседающий в Государственной думе, ставит своей основной задачей организацию народных сил и борьбу за окончательное упрочение политической свободы и народного правления в России. Совет назначил народных комиссаров для установления народной власти в районах Петрограда. Приглашаем все население столицы немедленно сплотиться вокруг Совета, образовать местные комитеты в районах и взять в свои руки управление всеми местными делами. Все вместе общими силами будем бороться за полное устранение старого правительства и созыв учредительного собрания, избранного на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права. Совет рабочих депутатов».
Нефедов читал листовку, и все сильнее бледнело и подергивалось его лицо. Наконец он кончил чтение, затуманенными от слез глазами посмотрел на Васяткина, подошел к нему, положил руку на плечо и прошептал:
— Вот что… не соврал. Ну, слава богу. Весть-то такая. Хорошо…
В порыве сильной радости он обнял Васяткина и поцеловал его.
— Так значит — со свободой…
Но по мере того, как эта огромная радость, казалось, с каждой секундой все больше и больше заполняла все существо взводного, Васяткин хмурился и наконец, сжав брови, встал, отстранив от себя недоумевающего Нефедова, и сухо сказал:
— Нечего много радоваться. Что раскисать? Революция только начинается. Царя свергли, но его слуги остались дворяне, помещики и капиталисты, офицеры. Они подбираются к власти. Они борются против революции. С ними еще будет война за свою, рабоче-крестьянскую власть. Слез горьких много впереди.