— Эх, брат! — воскликнул Нефедов и, не закончив мысли, только махнул рукой.
Васяткин отобрал воззвание и, уходя, сказал:
— Вы товарищ, взводный, пока молчок. Надо солдат подготовить. Я сам это сделаю. А потом уж мы заставим офицеров сказать нам во всеуслышание о том, что царя нет, и о свободе. А не скажут, так мы сами скажем. А раньше времени болтать будем — арестуют, расстреляют. Толк небольшой выйдет.
Нефедов с готовностью обещал молчать.
* * *
Потеплело, и вечер этого дня был на редкость тихий, с прозрачным, теплым воздухом. Небо не играло пожаром, и заря спокойно, сияющая лиловой и фиолетовой красками, тихо угасала, прячась за окутанные туманом, точно задернутые синим шелком цепи гор и холмы. Только на востоке, где в темной, но прозрачной синеве раздумчиво мерцали крупными алмазами первые звезды, вздымались снежные кроваво-красные вершины Алагеза.
Васяткин, окруженный товарищами по отделению, своим тихим, но всюду слышным, проникновенным голосом говорил. Его слушали, задавая вопросы. Собеседники устроились на камнях у своей палатки, курили и напряженно слушали его.
— Вот, товарищи, — продолжал Васяткин. — Вот почему война не рабочим, не крестьянам на пользу, а капиталистам. Ну, за что мы деремся?
— За веру, царя и отечество, — желчно процедил Щеткин.
— Ну вот, разве это справедливые слова — за веру? Если ты веришь, кто у тебя веру твою отнимает? А не веришь если — кто тебя заставит верить? Теперь нет дурачков, чтобы за веру воевать. Бог-то бог, да и сам не будь плох. За царя? Ну, воевать за царя может тот, у кого царя в голове нет. Много пользы-то он, кровопийца и грабитель, дал трудовому народу? Он за помещика — им и награды и земли. А крестьянам и рабочим — плетку, налоги, нищету да тюрьмы с каторгой. За отечество? Что у нас с вами, братцы, есть в этом отечестве, в России, чтобы защищать-то? Земля не наша, фабрики и богатство не наши. Защищать разве налоги, которыми царь нас душил, или полдесятины песка, на которой наши семьи пашут? И куренка с ягненком? Нет, братцы, все это басни поповские да царские, чтобы народ не поумнел скоро.