— Золотые слова твои! — сказал Хомутов.
— А коли подумать, — продолжая Васяткин, — так по-правильному, что мы по темноте своей здесь воюем, головы свои ложим по глупости, запутанности да неорганизованности своей. И сирот оставляем да вдов. А богачи прибыль огребают с войны. Дома сидят да над глупым народом смеются. Им война всюду на пользу. А нам эта война — самоубийство.
— Вот ведь как правильно все! — восторгался Хомутов.
— Другая нам война нужна, — говорил между тем Васяткин. — Против своих господ, за землю, которую они не обрабатывают и которая нам по праву принадлежит. За фабрики в руки рабочих. За власть свою, трудовую. Вот какая война нам на пользу! Сотни лет рабочие да крестьяне за веру, царя да отечество шли, головы свои клали, а богачи с царем во главе трудовым потом и кровью жирели да миллионы заколачивали. Теперь новое время!..
— Да как же без царя?.. — нерешительно протянул Хлебалов. — И присягу принимали мы… Как же?..
— Присягу! — передразнил его Щеткин. — По глупости присягали. Слышал, небось. И царь, и поп, и помещик — заодно.
— Верно, Щеткин, — утверждающе сказал Васяткин. — И царь, и поп, и богач за одно. Да теперь народ поумнел и сбросил угнетателей. Нет уже царя в России…
Эти слова, сказанные тихо и просто, как гром в ясном небе, поразили всех, и даже красноглазый Алагез вдруг потерял румянец и задернулся дымкой набежавшей тучи.
Все притихли. И в этой тишине, откуда-то сбоку, неожиданно раздался резкий голос командира роты Нерехина.
— Нет, врешь, негодяй! Есть и будет царь. Есть верные слуги его, они с тобой расправятся, изменник! Не верьте ему, братцы. Он жидам и туркам продался. Предатель!