Вечером, когда станцию окутали коричневые сумерки, Нефедов и Грабуль пошли бродить между солдат воронинской армии. У одного костра они остановились, пораженные тем, что услыхали.
Приземистый рябой казак, отмахиваясь руками от табачного дыма, говорил соседу своему, остроносому вертлявому солдату:
— В нашей роте богато живут. Ходи к нам.
— А примут?
— Примут. Хоть и станичники все, да своего примут.
— А сколько на брата дают?
— Поровну. Намедни двести тысяч контрибуции собрал командир. Он у нас геройский, дарма, что офицер. Так всем поровну, ну а себе, как водится, три доли. Ничего: — живем богато. А девицы у нас все красавицы. Идешь, что ли?
— Это можно. А на фронт вас не пошлют?
— Не пойдем. Отвоевались. Пусть другие воюют. Свобода для всех. Пусть те и защищают ее. А то немецкие шпионы в советах сидят, а нас воевать заставляют.
— Разве шпионы в советах?