Беглец остановился. Тяжело дыша, сказал:
— Слушай, Черноусов… Если отпустишь меня… сто тысяч рублей твои…
— Воронин, гад, предатель… Купить меня хочешь? Не продаюсь. Сто тысяч и так мои будут. А тебе вот на.
Свистнула сабля. Точно отклеившись, скатилась с плеч голова. Рухнуло в траву безжизненное тело. Черноусов соскочил с лошади. Обыскав карманы трупа, он вытащил из них два свертка: один с деньгами, другой с документами. В юном свете загорающегося дня он прочел один из них и галопом помчался назад к своим.
— Хлопцы, полковника зарубил я. Шофер, садись в автомобиль. Несмачный, Пихлак, Татаренков, Нефедов, садитесь.
— И я сейчас. Ты, Петрушин, за начальника. Веди хлопцев на позицию, а я поспешу скорее.
— А с этими как?
Черноусов, не отвечая, сел в автомобиль, и когда машина уже тронулась в путь, крикнул в ответ:
— Это ты, Петрушин, спрашиваешь? Ну, спрашивай, дубина, а я поеду.
…В полдень автомобиль домчался к Ставрополю. Черноусов отвез в госпиталь уже несшего в бреду всякий вздор Нефедова. После осмотра врача больного поместили в тифозный барак.