— Братцы стеной! Штыком да кулаком. Бей офицеров в морды! Души их! Силы у нас черноземной побольше.
Бросились ратамоновцы с голыми руками на врага. Что тут было! А стрельба прекратилась. И у белых патроны вышли. Пошла война штыком да кулаком. Рукопашная разыгралась на солончаковых холмах. Пощады не было. Кто кого скорее передушит и заколет, тот победит.
Были в красном отряде женщины и девицы. Да разве женщины они? Настоящие тигрицы, когтистые, зубастые. Не один безносый и безухий помнить будет всю жизнь эти жаркие объятия, эти твердозубые уста.
Гончаренко в бою. Силе его позавидовать мог бы сам бог. Как озверевший медведь рвет с корнем деревья, так Василий рвал жизни из стана врагов. Да Гончаренко ли это? Нет, не он, а кто-то другой, суровый страшный силач.
Вот встреча. Старый знакомый, ротный Нерехин.
И ты?..
— А, белая шкура!
Трещат ребра Нерехина. Закатываются в муке пьяные и теперь глаза.
Но и на силача есть силач. Грузный восьмипудовый полковник всей тяжестью своей обрушился сзади на Гончаренко. Первый раз застонал Василий, чувствуя боль в готовой сломаться спине. И погиб бы он, да выручил Черноусов. Рубнул он, и распрощалась навеки красная голова полковника с грузным телом.
Оглянулся вокруг Гончаренко, ища глазами нового врага.