Но бой уже кончился. Дрогнув, бежали остатки офицерских полков. Для отступления свободен путь.
Но больше тысячи храбрых ратамоновцев полегло на поле брани. И лежала на политых кровью суглинках тысяча эта вперемежку с тысячью павших врагов.
Осталась лежать она и тогда, когда уцелевшая братия их скрылась за далекими холмами.
И будут еще долго лежать они так, — вперив неподвижные очи свои то в солнечное, то в звездное небо. До тех пор, пока хищное воронье, зной, дожди и ветры не высушат эти тела и не развеют их прахом.
И там, где была пролита героями горячая кровь, где солончаки поглотили последние стоны, проклятья врагам, на этих местах, может быть вырастет юная шумная роща, и тогда в полночной тиши древесная листва будет перешептываться с пугливым ночным туманом и рассказывать ему великую быль о безмерной славе павших бойцов-ратамоновцев.
* * *
Дороги…
Кто знает, сколько их пересекло поля, леса, горы, степи?
Неисчислимое множество. Иные нынче засыпаны песками, размыты вешними водами, позаросли буйной травой и просто забыты, оставлены людьми за ненадобностью, как старый хлам.
Пути, пролески, тропинки! Всюду вьетесь и растекаетесь вы по необъятной стране. В ночную ль зимнюю стужу, весенней ли порой, в ненастье, в погоду, под жарким солнцем и холодными звездами, были для человека вы всегда путеводной звездой и могучей надеждой.