Опять на стул поднялся офицер с белой перевязью и помахал платочком.
— Господа офицеры, наполните бокалы ваших дам и свои. Его высокопревосходительство будет говорить тост.
Зазвенели бокалы и рюмки. Послышались протестующие женские голоса.
— Послушайте, поручик, послушайте, ведь мне же столько нельзя… Я опьянею.
Из–за стола поднялся худой, высокий офицер. В правой руке у него дрожал бокал. «Генерал встал» — шептали за столом.
Генерал откашлялся и начал говорить тост.
— Господа! — генерал указал левой рукою вверх. — Там бьются беззаветные храбрые солдаты нашей дорогой, многострадальной родины. Там они приносят в жертву свои драгоценные жизни. За посрамленную религию отцов, за насилие над миллионами честных тружеников земли бьются они с врагами справедливости и народного счастия не покладая рук и не жалея живота. Но враг уже сломлен. Уже в панике бежит он. Еще удар — усилие и вся страна вздохнет свободно грудью. Господа! Я пью за скорейшую победу наших героев над врагом религии и народа, над врагом семьи и порядка, над врагом личности и счастья. Я пью за наше победоносное храброе войско. Да здравствует наша победа над кремлевскими бандитами! Ура!
— У–р–р‑ра! — закричали все гости. Встали со стульев, держа в руках бокалы. Музыка заиграла бурный туш. Генерал выпил вино и разбил бокал о землю. Все гости последовали его примеру. Когда шум затих, генерал присел, а вместо него встал его сосед, полный бритый офицер.
— Господа, наполните ваши бокалы. Я скажу тост, — произнес он звонким тенором.
Новые бокалы были поспешно наполнены.