— Князь! Князь будет говорить, — раздавались офицерские голоса в толпе гостей.
— Господа! Прошу встать. — Все гости с шумом поднялись с мест. — Господа, я не буду долго говорить, — продолжал князь. — Я предлагаю тост за здоровье царской семьи. Ура! — Музыка заиграла царский гимн. Сотня голосов его подхватила.
«Боже царя храни, сильный державный царствуй на страх врагам…».
Коля с нетерпением смотрел на часы. Стрелка показывала половину двенадцатого. «Скорей бы».
После исполнения царского гимна гости вновь расселись, занялись едою и разговорами. Все шумнее и веселее становилось на лужайке. Один усатый офицер попросил у распорядителя слова. Тот ему милостиво разрешил. Все головы повернулись в сторону усатого офицера. Офицер встал, покрутил усы и улыбаясь, сказал:
— Господа! Давайте отрешимся от треволнений дня. Это важно. Это велико. Не смею спорить. Но, господа, я пью за наших божественных дам. Ура!
— Уррра! — заревели офицеры. Опять музыка заиграла шумный туш. Офицеры пили целыми бутылками за здоровье своих дам. Заставляли непьющих женщин пить насильно. Женщины визжали. Жеманились. Пили и много смеялись. Уже некоторые из них сидели на коленях у офицеров.
За генеральским столом встала фигура в черном сюртуке. Коля внимательно всмотрелся и узнал в ней главного врача больницы.
— Господин распорядитель, я прошу слова, — сказал он. — Дайте, пожалуйста, слово.
Распорядитель грациозно наклонил голову в знак согласия. Доктор попросил внимания. Лужайка постепенно затихла.