— Господа, — начал доктор. Голос у него звенел и дрожал. — Позвольте и мне предложить тост.
Генерал милостиво похлопал. Многие из гостей сказали: «Просим, просим».
— Я предлагаю тост за великий человеческий дух, который стоит выше всего — является первоисточником всего, которому не страшны ни страдания тела, ни голод и жажда. Дух, торжествующий над грубой материей. Я предлагаю тост за дух великого русского народа, за его великую духовную самобытность. — Доктор вздернул головою. — Но кто же, господа, является выразителем этой великой народной духовной самобытности? — Доктор широко развел левой рукою и продолжал. — Мы — русская интеллигенция. Мы — носители этого великого народного духа. За русскую интеллигенцию, носительницу духовных идей великого русского народа я предлагаю тост, господа. Но где же скрыты эти великие борцы бессмертных духовных идей? — В народе, господа. В великом, многострадальном крестьянстве. И за него, господа, я предлагаю выпить этот тост. Вы все, господа, знаете. — Тут голос доктора особенно зазвенел. — Вы знаете, что нужно этому великому, стомиллионному великому крестьянскому народу. Ему нужна справедливость. Кто даст ему эту великую справедливость — спрашиваю я, — и отвечаю — Всероссийское учредительное собрание…
— Долой учредилку! — оборвал речь целый десяток пьяных голосов. — К чорту говорильню, жидовскую синагогу! — слышались бешеные выкрики. — Усадите его. Доктор пьян. Царь созовет учредительное собрание. Х–ха–ха.
На лужайке поднялся шум.
Коля посмотрел на часы. Было без 3‑х минут двенадцать. Он привстал и насторожился.
«Куда же я брошу бомбу? В толпу нельзя. Здесь много женщин… Если бы не было женщин… Брошу назад к реке».
Мышцы напряглись. Натянулись нервы.
«Вот сейчас без двух минут двенадцать — только раздастся выстрел и я бросаю». Рука Коли судорожно сжимала кольцо на бойке бомбы.
Над лужайкой шум поутих. Поднялся генерал и убедительным тоном сказал: