На самом деле, в дальнем конце железнодорожного полотна показались небольшие конные фигуры. Они быстро приближались, увеличиваясь в размерах.
— Едут по полотну цепью, — шепнул кто–то.
— Ну, мешкать нечего. — Пошли. Григорий Петрович помчался наперерез через полотно железной дороги, пролезая под вагонами. Все последовали за ним гуськом. Перешли полотно. Путь преградила бетонная стена с колючей проволокой наверху.
— Здесь нужно перемахнуть, — сказал Григорий Петрович. — Снимайте куртки, кладите на проволоку. Так. Ну, теперь кто поздоровее, Котлов, — подставляй спину. Борин, лезь.
Борин быстро перепрыгнул через стену. За ним остальные. По эту сторону железнодорожного полотна город был совсем похож на деревню. Они шли улицами, наполненными сугробами пыли и лужами грязи. По дороге попадались густо измазанные в черную грязь свиньи с поросятами. Часто крыши домов были крыты соломою. Так прошли несколько улиц. Близко к окраине разбились на две группы. С разных сторон вошли в маленький проулочек. Постучали в двери небольшой деревянной избы у канавы, с крыльцом. Раскрылось окно. В него высунулась, черная взлохмаченная голова. Посмотрела. Протянула букву а–а–а‑а и скрылась обратно. Двери раскрылись, вышел тот же взлохмаченный человек, в галошах на босую ногу и в исподнем белье. Он зевал, закрывал рот одной рукою, а другой придерживал спадающие кальсоны. «Заспался, извините, — сказал он. — Заходите, господа». И прибавил шопотом: «товарищи».
Зашли в темную комнату, с единственным столом и одной скамейкой у стены. Расселись на скамью.
— Ты что так долго спишь, Андрей, и не стыдно? — пожурил взлохмоченного человека Григорий Петрович.
— Заспался, — оправдывался Андрей. Я лег в постель, т. е. на стол всего два часа назад.
— Почему?
— Печатали воззвание к населению.