Борин снял картуз и когда толпа затихла, стал говорить.
«Товарищи. Крепкий привет вам от нашего партизанского отряда… Товарищи. Долгих речей говорить теперь некогда. Я вам хотел сказать вот что. Ваших делегатов непременно арестуют и, возможно, повесят… Но, товарищи, разве нас запугают смертью? Нет. Наши борцы, погибшие в бою, никогда не умирают. Мы должны будем выступать. Неправ товарищ Матвей… Но только нам теперь выступить невыгодно. Вы одни, товарищи. Нужно подождать несколько дней, неделю. Не больше. А тогда вместе с нашим отрядом выступите. За свое дело мы всегда готовы умереть. Но теперь нам никак невыгодно выступать. И мы не будем выступать. Товарищи, мы на провокации теперь не поддадимся. В ответ же на белый террор, мы пока объявим забастовку. А теперь, товарищи, разойдемся по домам. Казаки наверное уже едут сюда. Побольше выдержки, товарищи, получше подготовьтесь к выступлению. Вооружитесь и ждите».
Борин сошел с верстака. После него опять говорил Котлов.
«Вы слышали, товарищи, что сказал нам начальник отряда. Я думаю, что никто из нас возражать не будет… Разве только Матвей. Пошли, товарищи, по домам. Нечего зря свои спины подставлять под казачьи нагайки… Каждый готовься к выступлению, но с осторожкой… Обыски будут… Может и арестуют кого из нас… Мы ко всему готовы… Пошли, товарищи. Будем ждать. Пусть так и скажет начальник отряда партизанам, что, мол, рабочие будут ждать. А завтра утром соберемся здесь».
Толпа рабочих, как бы повинуясь Котлову, тронулась массой к выходу. Кто–то из рабочих, растрепанный, худой, в бородке клинышком, вскочил на верстак. Было видно, как он делал нечеловеческие усилия, чтобы перекричать громкий говор уходящей толпы. Наконец, он взялся рукою за горло, как видно, надорвав его. Безнадежно махнул рукою и сошел к трем ожидавшим его у верстака товарищам.
Сквозь шум Борин услышал его слова: «Прозевали мы Надо было бы нам выступить раньше. Ей–богу, рабочие вышли бы на улицу. Я, вот и красный флаг приготовил». Он высунул из за пазухи кусок ярко–красной материи. «Эх, сорвалось, теперь уже не вернешь их». Проходя к выходу, мимо Борина, он гневно сказал: «Большевистские демагоги, саботажники революции. У‑у, погодите».
— Кто это? — спросил Борин у Котлова.
— Наш анархист, с приверженцами.
У выхода на улицу стояли Григорий Петрович, Федор и Железкин.
— Надо спешить, — сказал Григорий Петрович, — сюда едут казаки. Да вон они уже движутся. Смотрите.