Члены Комитета задумались, выискивая в памяти подходящего кандидата в связные. Поднялся Федор.
— Вот что, товарищи, — сказал он. — Я выдвигаю свою кандидатуру. Постойте, постойте, — отводил он недоуменное возражение. Во–первых, моя миссия в городе, так сказать, выполнена. Остальное сделает товарищ Борин. Не перебивайте, братцы. Здесь я особенно не нужен, ну, и в отряде без меня обойдутся. А как связной, я, братцы, первый сорт. Сами видите. Для меня это будет прогулка, и дело я сумею протолкать в Штабе очень быстро. Да что и говорить, ехать в штаб должен я и никто другой. Комитетчики переглянулись.
— Ваше мнение, товарищ Борин?
— Пускай идет. Он мастер такие вещи обделывать. Только ты там, Федюша, не задерживайся. Хотя мы тебя ждать здесь не будем, но тем не менее поскорей возвращайся. Только одно условие, товарищи, прошу его здесь не задерживать на обратном пути. Он в отряде будет очень нужен.
Кандидатуру Федора приняли. Заседание закрыли. И закипела черновая работа Комитета. Принялись писать воззвание, листовки, письмо к партизанам, донесение в Штаб армии.
* * *
Поздней ночью Федора провожали в дорогу. Федор, переодетый крестьянским парнем с документами жителя деревни прифронтовой полосы, шел в сопровождении Железкина. В котомке, висевшей у него за плечами, помещался черный хлеб, в котором были спрятаны донесение, небольшой браунинг с патронами и деньги.
За городом Федор пожал Железкину руку, обнял его и, сгорбившись точно от большой тяжести, пошел по туманной дороге в путь. Где–то в городе раздавались одиночные выстрелы На окраине лаяли собаки. Скользили темные облачка, проплывавшие мимо луны. Безлюдное поле то озарялось матовым светом, то погружалось во мрак.
* * *
Утром, когда еще все спали, пришел Железкин с Амо. Амо был взволнован и рассержен.