Офицер вскочил на ноги, подбежал с револьвером в руке к побледневшему Борину, взвел курок, но его одернул за руку Иванов.
— Убить успеем, успеем.
— Пусти! — кричал красный, как кровь, офицер.
— Этого нельзя допустить. — Иванов встал между Бориным и офицером. — Этого нельзя. Пойми. За это тебя завтра генерал самого расстреляет… Ты пойми, может быть, здесь у них заговор. Ведь не спроста же он здесь. Успокойтесь. Это ничего, что он вас ударил. Зато завтра генерал вас непременно наградит…
Офицер поморщился и неохотно спрятал браунинг в кобур.
— Обыщите его, — крикнул он караульным. — А потом уведите в караульное помещение. Свяжите по рукам и ногам. Ты, Али, отвечаешь мне за него головою. Понял?
— Так точно, — отвечал тот солдат, что переводил другим приказания на гортанной речи. Борина обыскали. Из карманов брюк извлекли маленький браунинг. Передали его офицеру. Офицер погрозил Борину — Постой, негодяй.
Борин молча искривил губы в насмешку. Это окончательно взбесило офицера.
— Уведите этого негодяя. Уведите этого разбойника. Я не могу на него смотреть. Я застрелю его!
Борина быстро вытолкали назад в коридор. Почти на руках снесли по лестнице вниз. У выхода помещалась караульная рота. Провели по узкому коридору через два ряда коек с сонными фигурами солдат. Мимо стоек с винтовками… ввели в полуподвал, где раньше содержались арестованные белогвардейцы.