— Превратности судьбы. — засмеялся Борин. Но тут же вспомнил о лесе, где находилась Феня. Сердце резанула мучительная боль.
Его связали и уложили на голые нары. Возле поставили двух часовых.
«Плохо я стал подпольничать, — опять принялся ругать себя Борин. — Попался. Хотя тут больше всего виноват этот предатель Иванов. Не кстати смерть… Ох, как не кстати». Пробовал Борин утешать себя мыслью, что все же его друзья на свободе, что дело революции без него в надежных руках. Но это утешение было слабое. Хотелось еще пожить. Почему–то смерть представилась ему в виде старика с окостеневшими, полураскрытыми руками, с растопыренными пальцами. Точно он с закрытыми глазами ловил кого–то невидимого. У старика хищное лицо, искаженное дикой злобой. По острой бороде текла струйка крови. Где–то он видел этот труп старика. Но где, не мог припомнить.
Через несколько минут стали болеть в связанных местах руки и ноги. Время шло медленно. Часовые менялись. Они стояли точно истуканы в кавказских бешметах, в высоких барашковых шапках с белым верхом. Боль рук и ног все усиливалась. Борин временами забывался и стонал.
Утром за ним пришел офицер, с огромными черными усами и колючим взглядом. Он был одет в такую же форму, как и солдаты, только сшитую лучше.
— Развяжите его — приказал он караульным.
Борина развязали. Он долго растирал затекшие и занемевшие места. Наконец сел на нары.
— Как ваше здоровье? — насмешливо справился офицер.
— Ничего, — буркнул в ответ Борин.
— Я тоже думаю, что ничего, — согласился с ним офицер — Мы вас сейчас отправим в военно–полевой суд.