Так нечего медлить, начинайте!.. Вы, товарищ Старкин, командуйте участком.
Командиры быстро побежали на свои места. Михеев присоединился к батарее. Возле батареи пулемет, казавшийся серой крошкой по сравнению с зелеными телами орудий, выбивал частую дробь. Жерла пушек направились из под кустов, прямо вдоль неприятельской цепи. Артиллеристы стояли на своих местах у орудийных тел и открытых зарядных ящиков.
— Батарея! — громко скомандовал командир батареи, человек геркулесовского сложения, в длинной шинели и с маленькими усиками. — О–о–о‑гонь!
У Михеева зазвенело в ушах и он почти оглох. Орудийный выстрел близкий он слышал впервые. Это был звон гигантской стопудовой паровой машины, ударявшей по гигантской наковальне. Что–то зловещее рявкнуло еще и еще раз.
Перед Михеевым стоял Старкин и с улыбкой показывал на свой открытый рот. Он знаками просил Михеева о том, чтобы тот тоже раскрыл рот. Михеев повиновался и глухота понемногу стала проходить.
На поляне, где до того лежала цепь офицерских стрелков, стояли клубы пыли. Орудия били картечью почти в упор, и их действие было очень заметно. Редкая цепь противника встала, чтобы переменить положение, но попала под меткий фланговый пулеметный огонь и вынуждена была снова лечь в траву, на прежнее место. Тогда Старкин приказал открыть по цепи как можно более частый орудийный огонь. Картечь, заряд за зарядом, взрывала поляну, и цепь офицеров не выдержала. Пошло беспорядочное бегство с поляны. Но мало кому удалось убежать за деревья. Пулемет батареи брал верную пристрелку и бил метко.
За ним вдогонку побежала двумя цепями рота партизанов, во главе с Большовым. Перестрелка на поляне утихла. Но еще слева, невидимая глазом цепь противника обстреливала тоже невидимую цепь прикрытия батареи. Старкин приказал пустить несколько шрапнельных снарядов в тыл к убегающему противнику. Оба орудия дали по шрапнельному выстрелу. Незаметные для глаза шрапнельные снаряды взвились высоко в воздух. На фоне солнечного, голубого неба, они высоко разрывались серыми дымчатыми облачками, поливая оттуда дождем большие участки леса.
— Вот такой свинцовый дождь, — сказал Старкин, с улыбкой показывая на дымчатые облачка, — что теперь сыплется с неба, не особенно должен им прийтись по вкусу.
— Сильное действие? — спросил Михеев.
— Нет. В лесу нет. Но деморализующее значение шрапнели велико. Ведь у них нет орудий. А это решает дело.