Вот вы, трудовое крестьянство, пом…» — Борин внезапно оборвал свою речь. Все, кто был на балконе, хлынули к перилам. Над площадью оттуда–то сверху трещала дробь пулемета. Толпа на площади шарахнулась в разные стороны, давя и опрокидывая все на пути.
— Провокация! — закричал член реввоенсовета Борину.
— Стреляют с колокольни в церкви, — крикнул командир, перемахнул через балкон на площадь и с четырьмя красноармейцами побежал наискось через площадь к церковке. Там он скрылся за оградой.
Вдруг Борин заметил в толпе девочку лет семи, стоявшую неподалеку от балкона. Прямо на нее бежала часть толпы, обезумевшая от выстрелов. Борин быстро перепрыгнул через перила на площадь. Никто из окружавших его не успели ничего предпринять. Все на балконе замерли в ожидании. Вот Борин подбежал к ребенку… Он доверчиво протянул ему ручонки… Борин наклонился к нему и вдруг… общий крик ужаса вырвался из груди всех. Из толпы выбежала фигура, в военном, без фуражки, с револьвером в руке. Она на бегу выстрелила три раза в упор в Борина. Борин схватился за грудь и упал возле спасенного ребенка. Толпа схватила убийцу. А пулемет к тому времени перестал стрелять.
* * *
— Петенька, милый, родной! — то шептала, то кричала Феня, прижимая бледную голову Борина к груди. Его отнимали у нее.
— Перевязка, — говорил Федор.
— Нужна перевязка, — кричал и Михеев. Но Феня была близка к обмороку.
— Нет, нет, — отстраняла она их и снова прижимала голову Борину к своей груди.
Борин открыл глаза. Осмотрелся кругом. Отстранил слабой рукою фельдшера.