Кто первый скажет, того прощу, освобожу и награжу по–царски. Ну… — Генерал замер в ожидании.
И Федор замер в ожидании, впившись в щелку.
Пленные молчали, еще ниже склонив к земле свои взлохмаченные головы.
— Говори ты, — повелительно обратился генерал к правофланговому, худому загорелому южанину.
— Не знаю, — смело ответил пленный и вскинул головою. — Мы разных частей.
— А! Не знаешь? Скрываешь. Расстрелять подлеца, выведите его из строя. Ну, теперь ты скажи, — повернулся генерал к следующему по порядку. Тот тоже не знал.
— Рассс–стрелять, — коротко приказал генерал, и следующего пленного вывели из строя.
* * *
Но через минуту эту затею пришлось отбросить. Генерал опросил больше половины пленных, но результат опроса был один и тот же. Генерал взбесился до последнего предела. Его худощавое, остроконечное, седоусое и сероглазое лицо стало пунцовым — до того оно залилось кровью.
— А–а–а! А–а–а! А–а–а‑а–а–а! — Только один звук кричал он долгое время. От этого звериного крика побледнели даже адъютанты. Все офицеры вытянулись по–военному. Со страхом и тревогою смотрели на своего начальника. Наконец горло генерала охрипло от крика, а ноги перестали бешено топтать землю. Он затих. Прошло несколько мучительных минут.