Историческая повесть-хроника
I. Последний "тысяцкой"
Был вечер 17-го сентября 1374 года.
Краски заката играли на маковках московских церквей, далеко еще не столь многочисленных, как ныне.
Было еще довольно светло, но в келье старца монаха, куда мы вводим читателя, -- полутьма: слишком скупо пропускает свет маленькое переплетчатое слюдяное оконце.
Тускло мерцают лампады. К одной из них протянулась рука и затеплила тонкую свечку желтого воска.
Огонек вспыхнул и слегка озарил серые стены, простые, деревянные, некрашеные лавки и такой же стол. Человек, затепливший свечу, был молод и богатырски сложен; лицо его -- красивое, безбородое -- выражало странную смесь чувств; преобладающим, однако, казалась печаль; но часто также в глазах его мелькала искорка нетерпеливого ожидания.
Рядом с ним виднелась наклоненная фигура священника в рясе из "бязи" [бумажная дешевая ткань] и в епитрахили.
Склонился священник над умирающим; колеблющийся свет падал на лежавшего на лавке, отходящего в вечность, бросая тени по желтому морщинистому лицу. Он был старец; седая борода закрывала грудь. Лёжал он на лавке, на подостланном монашеском подряснике, прикрытый монашеской же ряской.
Как ложе, так и вся обстановка кельи свидетельствовали о скудости.