А между тем умирающий мог бы обставить себя со всею роскошью, какая была достижима в то время; у дверей его жилища, обшитых драгоценным алым сукном, стояла бы стража с секирами, тысячи слуг были бы готовы к его услугам. Ото всего этого он отринулся, жаждая молитвы и уединения, и заперся в тесной келье, в которой теперь и умирал, лежа на узкой лавке.
Старец был "тысяцкой". Это звание уцелело с того времени, когда славяне жили "вечевым порядком". Граждане выбирали себе начальника, который должен был предводительствовать их народной дружиной. При князьях обязанность тысяцкого потеряла свой смысл, но все же они, "тысяцкие", занимали почетное положение -- быть может, были первыми после князя -- имели отряды своего войска и некоторую власть над гражданами.
"Тысяцкой" звался Василием Васильевичем Вельяминовым. Он презрел мирскую суету, удалился от власти и света v принял монашество. Однако звание тысяцкого, несмотря на постриг, осталось за ним.
Василию Васильевичу должен был наследовать его сын -- Иван, тот самый молодой человек, который затеплил свечу.
Священник был духовник старца, отец Михаил, более известный под прозвищем Митяя, из села Коломенского.
Он только что приобщил больного Святых Тайн, и Василий Васильевич лежал спокойный, недвижный, с закрытыми глазами.
-- Умирает? -- шепотом спросил Иван Вельяминов Митяя.
-- Кажись, отходит, -- ответил духовник и, раскрыв требник, приготовился читать отходную.
В это время старый умирающий пошевелился, веки дрогнули и приподнялись. Он уставил мутный взгляд на сына и едва слышно прошептал:
-- Ваня!