Он утешал, но и самому ему было не по себе.
Порою мелькала тревожная мысль.
"Как-то здесь повезет. Ну, ежели так же, как в Москве?"
Он прогонял такие думы и старался строить планы один другого заманчивей.
-- А главней всего -- это подбить князя Михаила на войну с Димитрием... Теперь время -- ой, время! -- я все князю расскажу, как надобно.
И он стал, обдумывать, о чем поведет вечером речь с князем.
Что касается Некомата, то он никаких заманчивых планов не строил. О будущем он вообще как-то не думал, а, напротив, размышлял о прошедшем.
-- Как-то Пахомыч в усадьбишке хозяйствует. Чай, грабит как может... Карман набьет... А может, Андрюшка вернулся?
И невольно мысль его перенеслась к пасынку. Что-то болезненно защемило сердце.
-- За что я его убить хотел? Правду сказать, парень ничего себе и добер. Всему делу -- корысть вина. Да еще Пахомыч з-зу да зу-зу... Захотел зла другому, а сделал себе... Вот теперь и в перебежчиках очутился.