-- Его подай. Опять же есть пирожок с бараниной, сырнички. А потом подай груздей солененьких, белых грибов в уксуску... Осетринки холодной подай -- вчера, кажись, не всю доели?
-- Осталось ее порядочно.
-- Ну, вот. А потом...
-- Да побойся Бога, Василиса Фоминична! Али закормить меня хочешь! -- вскричал Марк Данилович.
Боярыня опять шутливо погрозила ему, и еще долго продолжалось ее: "А потом, а потом"...
Словно по волшебству, накрылся стол и уставился самыми разнообразными снедями, начиная от гуся с капустой и кончая икрой. Появились между снедями и мед разных сортов -- смородинный, вишневый, можжевеловый -- видно, у боярыни Доброй был изрядный запас его в медуше [погреб, где хранится мед] -- и наливки и даже романея [Бургонское вино].
За время своего пути Марку Даниловичу не раз приходилось просить гостеприимства в боярских усадьбах и угощаться в них, поэтому он хорошо знал, что гостю нужно как можно более притворно отказываться. Но Василиса Фоминична так умела потчевать, что долго церемониться не приходилось, и проголодавшийся с дороги боярин, забыв про всякие обычаи, изрядно приналег на кушанья.
Пока он ел, вся беседа состояла в том, что он отказывался, а она угощала. Но, когда с едою было покончено и в руках хозяйки и гостя появились кубки, беседа оживилась. Старый мед бил в голову, наливка тоже не была легка. Молодой боярин после нескольких кубков почувствовал легкую тяжесть в голове и заметно повеселел. Василиса Фоминична тоже пригубила не один кубок, и румянец ярче вспыхнул на ее щеках, а в глазах засветились огоньки.
Марк рассказывал о Венеции и своем житье там, о трудностях, приключениях и опасностях, пережитых в пути. Он говорил, а сам смотрел на красивое лицо боярыни, на ее полную белую шею. Он чувствовал на себе ее взгляд, и, когда встречался с ним, ласкою и теплом веяло на него от этого взгляда. Близость красавицы женщины оживляла его не меньше меда и наливок. А молодая хозяйка как будто нарочно выставляла маленькую белую руку, наклонялась к нему так близко, что он чувствовал ее горячее дыхание.
-- Да, много тебе притерпеть пришлось! Молодец ты, богатырь! -- промолвила Василиса Фоминична, обдавая Марка ласкающим взглядом.