-- Ну, какой богатырь! Другим больше моего переживать приходится.
-- По тебе там в венецейском граде, я чаю, все красавицы сохли -- вишь, ты такой пригожий уродился.
-- Ну... -- протянул боярин, смущаясь и не зная, что сказать.
-- Увидели бы нас с тобой теперь наши боярыни-воркуньи либо бояре седобородые, то-то подняли б шум: этакая, вишь, срамота: баба молодая бражничает с боярином пригожим. А мне что? Надо мной нет головы: вдова -- вольный казак! -- Василиса Фоминична лихо тряхнула головою и рассмеялась.
Марк посмотрел на нее и подумал:
"Бой баба! Славная баба!"
А она продолжала:
-- Терем -- та же темница для девицы. День-деньской в четырех стенах. Только и любуешься на свет Божий, что из-за окна переборчатого. А замуж выдадут -- тоже не сласть.
-- Какой муж попадется... Коли по сердцу...
-- По сердцу? Да кто ж спросит девицу о том, по сердцу ль ей жених али нет? Сговорили -- и делу конец. Меня выдавали, так я впервой тогда своего жениха увидала, коща к венцу повели. Старый, седой, и на одну ногу будто прихрамывает. Сладко ль мне было за такого идти? Плакала я -- так ведь слезы девичьи -- роса! Полдесятка лет маялась я с ним...