-- Да так же! Прибежал человек, Бог знает отколе, да и говорит: племяш я твой.
-- Стало быть, я -- обманщик? -- с сердцем вскричал Марк Данилович.
-- Что ж, и это бывает. Захотелось денежек выманить, ну, и надумал.
-- Вот как! Да зачем мне деньги? У меня свои есть, -- и Марк, достав данный ему Карлосом кошель, высыпал на стол часть монет. -- Ну, да как хочешь. Не веришь -- не верь. Я к тебе, как к родному, а ты меня обманщиком считаешь... Твое дело! -- говорил Марк Данилович, сгребая дрожащею рукою монеты.
Ему было обидно и больно.
Увидав деньги, Степан Степанович сразу переменился.
-- Ты постой... Я ведь не того, не обидеть тебя хотел. То подумай: явился человек с ветра, одет этак не очень, чтобы... Кто его знает, проходимец он али точно племянник родной? Ну, теперь я вижу с деньгами -- стало быть, не из обмана... Давай поцелуемся, племянник!
Он встал и распростер свои объятия Марку. Обнимаясь с племянником, Степан Степанович даже умилился -- появилась и дрожь в голосе, и слезы на глазах.
Марк Данилович, видя эту перемену, только изумлялся. "Правду сказал учитель, что деньги везде пригодятся и помогут", -- подумал он.
-- Да, да! И ликом ты с братом Данилой схож. Как это сразу я не догадался, что ты -- племяш мне? Вот, поди ж ты! Теперь дивлюсь. А тогда... Давно Данило помер? Давно? Царство ему небесное! Так нам и не пришлось свидеться, как он с Москвы уехал. Кто знал? Вот она, судьба-то! А надо нам приезд твой пирком отпраздновать, -- говорил Степан Степанович, когда вдосталь наобнимался.